0 Ваша корзина
Сообщество
практикующих психологов,
гештальт-терапевтов
Построение успешной карьеры
психолога, гештальт-терапевта
Квалифицированные
психологические услуги

По следам «Расколотого Я» Р.Д. Лэнга

В нашей повседневной практике есть один вопрос, важность которого трудно переоценить. До какого предела и как гештальт-терапевт, не будучи врачом-психиатром, может работать с клиентом, в какой момент ему следует насторожиться и как минимум поменять стратегию, а как максимум – порекомендовать обращение к психиатру? Думаю, рекомендовать человеку обратиться за консультацией к психиатру – это причинить ему большой стресс. Желательно, чтобы такая рекомендация была обоснованной.

Здесь я попробую привести различия, которые помогут практикующим гештальт-терапевтам понять для себя и отделить, где у клиентов невротический и пограничный опыт от ситуаций, а где опыт организован по крайней мере в некоторой части психотично. Это – особые переживания, очень сложные и тяжелые. Если человеку свойственно бояться смерти, небытия, полного разрушения, то психотическое переживание – это сомнение в самом своем существовании, или угроза быть несуществующим либо уничтоженным. И это уже царство не страха, а ужаса, паники и одиночества.

Маргарита Спаньоло Лобб говорит о том, что моменты психотического опыта в длительной и качественной личной терапии становятся эволюционирующими человека, то есть такими, которые развивают. Это как достижение дна страдания, от которого удается оттолкнуться. Для практикующих терапевтов иметь такие моменты в опыте своей собственной терапии очень важно. Это защищает от психотического опыта в будущем, а заодно дает возможность представлять и распознавать, что происходит с клиентом.

Первое и самое особенное переживание, определяющее психотический опыт личности, Р.Д. Лэнг называет онтологической неуверенностью. Это такая неуверенность в собственном бытии, существовании. Онтологически неуверенному человеку свойственно три формы тревоги: поглощение, разрывание и деперсонализация с окаменением.

  1. Поглощение. Для тех, у кого не развита автономность, угрозу представляет связь. Любовь страшит больше, чем ненависть. Для избегания поглощения используется маневр – изолирование. Сливаться могут только индивидуумы, уверенные в своей индивидуальности. Для человека, который себя ненавидит, есть вариант бегства от себя – слиться с другим, потеряться в нем. Однако для человека, индивидуальность которого не сформирована, слияние опасно потерей себя путем поглощения. Риск существует даже в том, чтобы быть верно понятым (постигнутым, настигнутым, схваченным). Символами этого процесса могут быть огонь, влага, соответственно, страх быть сожженным, утонуть, быть затянутым в зыбучие пески. Болото.
  2. Разрывание. У Дональда Винникотта этот опыт называется «столкновение с реальностью». С другим человеком, который может оказаться слишком реальным, реальнее меня. Если индивид переживает себя, как пустоту, является ею – реальность угрожает вторгнуться в пустоту, которой является индивид, и разорвать ее. Если я – вакуум, реальность переживается как взрывоопасная. Мир – как преследующая, толкающая сторона. Лэнг пишет о том, что все мы отделены от такого мироощущения 2-3 градусами, что случись температуре тела подняться выше 38 градусов – и добро пожаловать в разрывающую реальность. «Я настолько нереален, что могу быть раздавлен реальностью других людей» - говорил один из пациентов Лэнга.
  3. Деперсонализация и окаменение. Превращение из живой личности в мертвый предмет, - ужас. Невротические люди широко используют деперсонализацию, особенно в социальной жизни. Кассир, рассчитывающий нас на кассе, воспринимается нами как продолжение кассового аппарата и ни его, ни нас это особо не волнует. Да, если у меня есть настроение поговорить и душевные ресурсы, я могу спросить девушку, устала ли она, пожелать ей хорошего дня. А иногда и не замечу, девушка ли это. Так работает деперсонализация. При психотическом опыте деперсонализация может означать потерю собственной субъективности, прямую возможность «стать вещью». Другой субъективен, он личность, а я умерщвлен. Я окаменеваю в этот момент. Если клиент описывает нечто подобное – мы в области психотического опыта.

Теперь к полярностям. Привычный гештальт-терапевту континуум привязанность-отдельность, или принадлежность-индивидуация характерны клиентам с невротической и пограничной организацией. У клиентов с психотическим опытом с одной стороны находится полюс полной изоляции, тогда как с другой находится молюско-вампиро-подобная привязанность. И то, и другое клиент воспринимает как угрозу своему выживанию, исторически движется между этими полюсами, иногда застывая в одном каком-то положении.

Перехожу к примерам. Девушка, 28 лет: «…и вот я не знаю, правильно я делаю, или нет, я совсем запуталась. Все вокруг выходят замуж, детей рожают, а у меня нет ни мужа, ни детей. Я строила свою карьеру и думала, оно само как-то потом придёт, а когда это потом наступит? Я боюсь, что так и останусь старой девой. С другой стороны сейчас такая тенденция, сначала стать кем-то, чего-то добиться, вот мне в этом никто не мешает, надо – в командировку на месяц уехала, а был бы муж, ребенок, куда бы я поехала…» клиент находится в континууме принадлежность-индивидуация, говорит о том, что, с одной стороны, вроде «надо бы» двигаться в сторону принадлежности, а с другой тревожится, что это будет мешать индивидуации – стать кем-то. Это переживания невротического порядка, конфликт двух противоположных потребностей.

А теперь вот такой кусочек, теоретически возможный у клиента из предыдущего примера: «…я в него безумно влюбилась, как увидела – все, думала, сознание потеряю. И вот мы уже на третий день знакомства стали жить вместе, у него, и он был такой внимательный, заботливый, все решал, что мы есть будем, куда пойдем, мы все-все делали вместе… Я чувствовала, что рядом с ним я живая как никогда раньше, такая очень живая, пока он на меня смотрит.

Через месяц примерно меня стало накрывать. Стоило ему отвернуться, переключить свое внимание на кого-то другого, или где-то задержаться, и я чувствовала себя такой потерянной, опустошенной. Во мне вскипал гнев на него, я готова была убить этих людей, которым он отдает свое внимание, и даже разбить его машину, ведь ей доставалось его внимания больше, чем мне…» - пограничные переживания, высокий аффект, не адекватный происходящему « …я стала изводить его сценами ревности и он меня бросил. И тут я провалилась в черную дыру. Я не помню, что я делала весь день. Кажется, я сидела, оцепенев. А в голове все крутилось, ты невозможный человек, ты невозможный человек… И я, кажется, звонила ему раз 150… а потом я поняла, что это не человек вовсе, если он так со мной мог поступить. Он демон в человеческом обличье, и у него каменное сердце. И он меня коснулся, значит, я окаменею. И я ощущала, как окаменеваю, не могла сдвинуться с места. Уволилась с работы, сидела дома и все время ждала, когда окаменею окончательно. А в стенах у меня что-то жужжало, какие-то устройства, спать мне мешали, и я стала слышать, как мобильные телефоны между собой переговариваются, как перешушукиваются, тихонько так, если их совсем не отключить и батарею не вынуть…» - психотический опыт на фоне непосильного переживания ( А потом приехала моя мама и мне стали давать лекарства, и я вышла из всего этого).

Другой пример, доктора Р.Д. Лэнга: «Она была всего лишь «оно», поскольку все, делаемое ею, являлось предсказуемой, предопределенной реакцией. Например, он рассказывал ей (ему) обыкновенный смешной анекдот, и когда она (оно) начинала (начинало) смеяться, это указывало на ее (его) полностью "обусловленную", роботоподобную природу».

Еще один пример доктора Р.Д. Лэнга: "Другие люди снабжают меня моим существованием". Кажется, это находится в прямом противоречии с вышеупомянутым страхом того, что другие люди лишат его существования. Но какими бы противоречивыми или абсурдными они ни могли показаться, две эти установки существовали в нем бок о бок.

Следующая полярность душа-тело, духовное-телесное. Невротический опыт для личности «жить телом», бояться болеть и смерти, чувствовать себя воплощенным в своем теле. Психотический опыт это опыт расщепления себя на «разум» и тело, «живут разумом» и в своем теле не чувствуют себя воплощенными.

На уровне невротического опыта клиент живет в мире, жалуется на мир, недоволен им, возможно, переживает мир как плохой, враждебный, неправильно устроенный. Психотический опыт это сконструированный внутри себя микрокосм, в котором можно стать всемогущим. Таким образом, клиент изолируется, достигает желанной свободы от других и самодостаточности. Осознавание невозможности этого ведет к отчаянию.

Пример, доктора Р.Д. Лэнга: «…он в течение месяцев оставался в изолированной обособленности от мира, живя один в комнате, существуя на скромные сбережения и грезя. Но, поступая так, он начинал ощущать, что внутренне умирает. Он становился все более и более пустым и наблюдал "прогрессирующее обнищание образа жизни". Большая часть гордости и чувства собственного достоинства при таком существовании замыкалась на себя, но, когда его состояние деперсонализации начинало прогрессировать, он на короткий срок окунался в общественную жизнь для того, чтобы получить "дозу" других людей, но без "передозировки". Он напоминал алкоголика, продолжающего внезапно устраивать пьяные оргии в промежутках между периодами трезвости, за исключением того, что в его случае у него было пагубное пристрастие -которого он боялся и стыдился, как любой раскаивающийся алкоголик или наркоман,-к другим людям. Через короткое время он начинал ощущать, что существует угроза быть пойманным тем кругом, в который он вошел, и он вновь удалялся в свою изоляцию в смущении от безнадежности, подозрений и стыда».

Различным будет и реакция на невнимание к себе. Невротически организованная личность может ощутить брошенность и уязвимость, пограничная – сильную, невыносимую боль от брошенности, огромный гнев на бросившего. И все же это будут эмоции контакта с другим, горестные от его прерывания. Здесь есть я и он, бросивший. Нормальная реакция – горе. Психотический вариант - потерять ощущение себя существующим. В связи с чем пережить страх, панику, но не горе. Остаться равнодушным к смерти близкого. Тревожиться из-за того, что бытие покидает и будто бы «увядает» при этом.

Теперь о том, что же делать.

Маргарита Спаньоло Лобб говорит, что клиент приходит на терапию, чтобы воспроизвести ситуацию своего безумия, терапевт – чтобы создать для клиента новый опыт. Таким образом, и клиент, и терапевт соучаствуют в создании безумия. Но это не намерение терапевта, а соответствие требованию ситуации.

В ситуации прикосновения к психотическому опыту в дефиците безопасность. Человек может иметь включения психотического опыта и при этом быть скомпенсированным. Есть опасность декомпенсации, поэтому, заметив, что имеем дело с психотическим опытом, создаем безопасное пространство. Если клиент говорит о страхе поглощения, отстраненность в этой ситуации может быть безопаснее включенности.

В моем опыте было несколько клиентов, в ходе работы с которыми у меня возникал в голове тревожный флажок: возможно, психотический опыт. У хорошо скомпенсированных людей такой опыт надежно прикрыт первичными защитами, до него еще не так просто добраться. Да и не нужно. Помню одну такую свою попытку «взлома». Новый клиент, 8 сессий, вроде бы уже альянс сложился, то есть по моим ощущениям сложился, только работа продвигается как-то необычно медленно. На 9 сессии клиент упоминает ситуацию, которая, по моим предположениям, должна вызывать гнев, и много. А он о ней рассказывает очень ровным голосом, не меняя тона и не сбивая ритма дыхания. Спрашиваю о чувствах – говорит, давно было, ничего особенного. Через метафору попадаем на поляну, где зеленая трава и есть вход куда-то в подземелье, придавленный огромным бетонным блоком. От имени блока клиент говорит мне, что он, блок, тут на входе прочно и навсегда, чтоб вход не открылся, и что шансов поднять плиту нет. Ни сказочных, вообще никаких. И я аккуратно отступаю. Потом, намного позже, через два года терапии, он стал говорить о некоторых чувствах, связанных с этой ситуацией. Прожить их пока возможности нет. Мы можем их лишь слегка коснуться. Понятно, что событие и чувственная на него реакция расщеплены. Также мне ясно, что расщепление, или диссоциация, надежно стоит на страже его душевного равновесия, является частью саморегуляции, а ресурсов, чтобы прожить то, что отщеплено, недостаточно.

Еще один случай, на тот момент этому клиенту было 19 лет и его записала на терапию его мать. Придя ко мне, он с порога сказал: только не надо меня поддерживать, я просто хочу разобраться, что это такое происходит, почему вокруг меня люди мрут. Скорее с удивлением, чем горюя, без слез или какого-либо яркого эмоционального сопровождения, парень рассказал мне, что три недели назад стал свидетелем смерти ровесника на пляже (прыгнул с моста и утонул, из воды его вынесли уже мертвым), и с тех пор еще двое его знакомых внезапно погибли, были сбиты на переходах автомобилями. Я расспрашивала о подробностях, и он рассказывал, что обоих сбил на переходе автомобиль, насмерть. А еще механический голос как бы во сне говорил ему, вот, они умерли, ты следующий. Я внимательно его выслушала, немного расспросила о семье и он ушел. Позже я проверила в новостях, никаких подобных аварий с погибшими парнями в городе не было. Я предположила, что это бред и порекомендовала его матери по возможности или при ухудшении проконсультироваться у психиатра. Кроме явного несоответствия того, что рассказывал этот парень, реальности, был очевиден разрыв между содержанием и чувственной окраской, а также отсутствие критичности.

Я его просто внимательно слушала, не подвергала критике то, что он рассказывает, записывала, иногда задавала уточняющие вопросы. После этой сессии я чувствовала себя застывшей, а через пару часов, на моих обычных занятиях в спортзале меня накрыло ужасом, стало трудно дышать. По своей реакции я поняла, что встретилась с чем-то особенным, и после постаралась осмыслить, что это было. На балентовской группе мы разобрали ситуацию, вероятно, клиент принес психотический опыт. Это произошло в связи с тем, что клиент попал в ситуацию (утонувший на глазах ровесник), с которой эмоционально не справился, ресурсов не хватило, и тогда включились примитивные защитные механизмы, которые стали искажать его восприятие реальности, появились бредовые идеи и галлюцинации. Поскольку этот клиент больше не пришел, дальнейшее развитие его истории мне, к сожалению, неизвестно.

В отличие от работы в обычной гештальт-терапевтической сессии, где из фона постепенно формируется фигура и терапевт с ней работает, в сессии, где мы имеем дело с психотическим опытом, фигура не является такой важной, да клиент и не даст с ней поработать. Фигуры могут быстро сменять друг друга, а у терапевта возникать ощущение, что он никак не может ухватить нечто расползающееся, тающее в руках. Если терапевт попробует записать то, что говорит ему клиент, он увидит некую «рваность» текста, перескакивание с одного на другое, незаконченность фраз или идей. В такой ситуации задача терапевта создавать фон как фундамент, основу для работы.

Маргарита Спаньоло Лобб предлагает 4-х фазовый процесс для создания такого фона (модель для работы в психиатрической клинике):

  1. Окружающая среда. Задача терапевта – создать окружающую среду , которая содержит и освобождает, дать возможность просто быть, находиться рядом. Быть для клиента принимающей средой.
  2. Мобилизация сэлф. Поддерживать возбуждение той энергии, которая будет появляться, когда человек захочет что-то делать в этой среде. Вместо того, чтобы развлекать его.
  3. Если человек поддержан средой и у него появляется возбуждение что-то делать, и он начинает делать, дальше – работа на балланс и координацию. Работа на безопасность прихода и ухода.
  4. Идентификация потребностей и нужд: сегодня я хочу…

И только после этого всего становится возможной работа с фигурами.

Если вы с клиентом попали в переживание психотического рода – нужно двигаться в сторону создания поддерживающего фона, уделить внимание безопасности. Первое себе тихонечко – да, я принимаю этого клиента с этим опытом, и клиенту, да, да, вот так это у вас. Второе, поддержать мобилизацию. Третье, координация в пространстве и времени. И тогда клиент, может, скажет вам, кто он, и это хорошее окончание такой сессии.

Р.Д. Лэнг «Расколотое Я»

М. Спаньоло Лобб «О психотическом опыте психотерапевта», семинар.

Комментарии
Вконтакте
Facebook
Оставить отзыв
Ваш отзыв будет первым
© 2015-2016 migis.org. All rights reserved.