0 Ваша корзина
Сообщество
практикующих психологов,
гештальт-терапевтов
Построение успешной карьеры
психолога, гештальт-терапевта
Квалифицированные
психологические услуги

Любопытство сгубило кошку

Я сидела в вагоне и с некоторым волнением ожидала соседей по купе. Путь мне предстоял неблизкий, и как-то не хотелось оказаться в одном купе с любителями скоротать путь за рюмкой-другой, или с грудным ребенком, явно не ставшим бы считаться с особым положением предстоявшей мне поездки. Ехала я сдавать госэкзамены, и перспектива не сомкнуть глаз ночью перед столь ответственным моментом, меня совсем не радовала.

В купе заглянула молодая дама и затараторила что-то так быстро, что я не поняла, что она сказала. Вместо того, чтобы уточнить, я отчего-то кивнула в ответ. Та радостно улыбнулась и ушла. Скоро дама явилась назад с девочкой лет трех-четырех и очень пожилой женщиной. - Скорей всего, бабушка, - сам собой напрашивался вывод. По тому, как они начали располагаться на нижней полке, где уже сидела я, и которая по праву купленного билета мне же и принадлежала, не трудно было догадаться, что своим поспешным кивком я уступила полку то ли девочке, то ли бабушке. - До ночи еще далеко, - решила я, - Посижу внизу, пока не настанет время отхода ко сну.

Женщина по-старше скоро задремала у окна напротив, а молодая с малышкой пересели к ней, поняв по моему поведению, что наверх я пока не собираюсь. Девочка, опершись на коленки, старательно возюкала карандашами в раскраске, а ее мама устало глядела в запыленное окно поезда.

Я же попыталась переключить внимание с троицы напротив в распечатанные накануне ответы на экзаменационные билеты. Но чтение ни к чему полезному не приводило: прочитанное лишь мельком скользило по памяти, не оставляя в ней сколько-нибудь заметных следов. После двадцатиминутной борьбы с собой я вздохнула, отложила листы на крохотный столик купе, на котором скромно, у самого окна уже расположились пакетики с перекусом соседей, и достала из сумки то, к чему меня действительно тянуло! Мою вышивку!

Красивые приглушенно-бардовые, белесо-телесные и фиалково-синие розы нежно перегибались через край только начатой мною вазы, будто устав держать на своих тоненьких колючих тельцах утомительную мудрость и щедрый шарм. Бесконечное сочетание сотен крестиков, волшебно складывавшихся, благодаря моему упорному труду и вдохновению, в чарующую красоту, манило меня куда как страстнее, чем попытки понять умудренные научные формулировки. И, как я заметила спустя несколько минут, манило не только меня!

Девочка, не слишком одарившая меня вниманием за первые сорок минут совместного путешествия через просторы нашей Родины, вдруг поспешно отложила карандаш, развернулась и восторженно выдохнув какое-то "ух!", заинтересованно уставилась на вышивку. Но с ее места положения (почти напротив меня) вышивку было видно плохо. Тогда девчонка двинулась было ко мне, чтобы разглядеть мои труды получше, но тут бабушка, доселе мирно дремавшая в углу, вдруг встрепенулась, и яростно зашипела на малышку: - Ану, сiдай, де сидiла! Девчушка поспешно села назад, но розы, мои волшебные розы явно не давали ей покоя. Она, как бы невзначай понемногу приближалась к ним, вовсю делая вид, что просто играет попавшейся как нельзя кстати под руку куклой. Вскоре девочка уже была так близко, что снова могла смотреть на мою работу. Но бабушка не унималась: - Вертайся! Ану, сидь сюди! Девочка с покорностью и недовольством одновременно возвращалась, и вскоре все повторилось снова.

Я, поглядев некоторое время на это безобразие, вступилась за девчонку: - Да, ничего, пускай посмотрит, ей же интересно... Бабуля смерила меня презрительным взглядом, и обратилась к маме девочки, которая до этого момента не принимала никакого участия в сдерживании разнуздавшегося любопытства дочери: - Ти диви, "iнтерЭсно Эй!" - мне показалось, что она меня передразнивала. - Угомони свою доньку! Мать и не попыталась противоречить, схватила за руку малышку и оттянула ее от меня к себе. Нижняя губа девчушки раздулась до невероятных размеров, щеки опустились, в глазах затрепетали слезы. - Ну, вот сейчас начнется! - подумала я. И, решив попробовать избежать плача ребенка, обратилась прямо к маме. - Да пускай посмотрит, мне же не жалко! Ей просто любопытно! Посмотрит и все! Мама изобразила на лице вежливую улыбку: - Спасибо, не надо нам!

Девочка, вопреки моим ожиданиям вовсе не заревела, а лишь тоненько заскулила. Она не придвинулась в естественном порыве утешения к матери, а только вжала маленькую головку в плечи, и печально смотрела сквозь пелену застилавших ее глаза слез. Отчего мне стало совсем не по себе: я испытывала и острую жалость к незаслуженно обиженному ребенку, и раздражение с непониманием поведения ее родных, и вину за мою невольную провокацию, вызвавшую ситуацию, которая так неприятно отразилась на девочке. - Не хватало нам еще, - заворчала бабушка, переходя на русский, - "любопытство"...

Далее последовало не слишком разборчивое размышление, проговариваемое больше себе, чем окружающим. - Любопытство сгубило кошку! - резко и уверенно отрезала, увенчав свою бессвязную речь она, уже обращаясь то ли ко мне, то ли к дочери, то к не на шутку опечаленной внучке. Мама одобрительно закивала бабушке и они завели назидательный разговор о вреде наглости и любопытства в жизни. Я не стала слушать, взяла вышивку в руки, и даже не пытаясь закрыть за собой дверь, вышла из купе, борясь с нахлынувшими на меня переживаниями.

И тут я почувствовала какое-то движение у моих ног. Оказывается, девочка выскользнула вслед за мной, воспользовавшись тем, что ее родственницы увлеклись назидательно-педагогическими размышлениями. Она неуверенно дотронулась до моей руки, все еще державшей заманчивые розы, и почти неслышно прошептала: - Покажи! Я, почувствовав уважение к изобретательности маленькой девочки, стремительно развернула работу и поощрительно улыбнулась ей. Малышка несколько секунд восхищенно смотрела на склонившиеся в пышной красе бутоны. И тут из приоткрытой двери послышалось подозрительно-обеспокоенное: - Эгей, ты куда это пошла?! Девочка подобралась, взглянула на меня. И я лишь успела подмигнуть ей, давая понять что "ненужное любопытство" останется между нами, как малышка уже растворилась в приоткрытой двери нашего купе.

Я еще долго сидела на откидном стульчике в коридоре, и, проделывая острой иголкой стежки в натянутом на пяльца полотне ткани, думала. Думала о том, как естественно и хорошо данное нам от рождения любопытство, и как печально, когда даже невинное его проявление так резко ограничивается. Думала о том, что будет с этой девочкой, как долго еще ее жажда к познанию мира будет жить в ней и двигать ее вперед, как долго она сможет сопротивляться и придумывать способы быть самой собой в жестких рамках своей семьи?

А дальше я думала о том, что ее мама и бабушка тоже когда-то были маленькими любопытными девочками, которым было все-все интересно. Но что-то случилось потом, что-то, что сделало их такими. Такими, какими они есть сейчас. Говорят, что становясь взрослыми, мы не теряем себя детьми, наше детское "Я" просто прячется внутри взрослого. И где-то в глубине души у меня зародилась надежда. Надежда, что, возможно, их маленькая непослушная "любопышка" достучится когда-то до потерянных маленьких "любопышек", спрятавшихся в этих двух взрослых, умудренных опытом и болью жизни женщинах, не чужих ей женщинах...

Комментарии
Вконтакте
Facebook
Оставить отзыв
Ваш отзыв будет первым
© 2015-2016 migis.org. All rights reserved.